Ирвин Уэлш (Irvine Welsh) родился в Эдинбурге. Потом некоторое время жил в Лондоне, но вновь вернулся в Эдинбург, где получил диплом по информатике в Heriot Watt University.
Его первый роман Trainspotting (1993) - проникнутое черным юмором повествование о буднях молодых наркоманов Эдинбурга конца 1980-х годов. Это в значительной степени автобиографичная книга. Юность Уэлш провел среди наркоманов, но, переселившись в Амстердам, нашел в себе силы слезть с иглы. Уэлш стал единственным среди своей наркоманской компании, кто выжил во время эпидемии СПИДа. В 1996 году Денни Бойл снял на основе Trainspotting фильм "На игле". Популярным стал и саундтрек к ленте, в который вошли композиции группы Уэлша "Primal Scream".
Второй роман Уэлша "Кошмары аиста марабу" (Marabou Stork Nightmares, 1995) закрепил за ним известность уверенного писателя. Он выдержал пять изданий (к 2004 году) и переведен на несколько языков мира. В 1996 году в свет вышел сборник коротких историй "Кислотный Дом", по мотивам трех рассказов из которого была снята одноименная картина (The Acid House, 1998). В 1996 опубликован сборник "Экстази", в который вошли три новеллы о химических наркотиках. С тех пор Уэлша называют "певцом химического поколения". В 2002 году Уэлш издал своеобразное продолжение Trainspotting – роман "Порно".
С февраля 2003 года Уэлш постоянный колумнист номера Daily Telegraph за понедельник. Живет в Эдинбурге.
посещения бернарда (из книги: "кошмары аиста марабу")
Ко мне в больницу пришел Бернард. Он приходит каждые несколько дней, или недель, или месяцев, я так думаю: в моем положении время не имеет значения. Бернард приходит читать мне свои стихи. Грустный пидор, наконец-то он нашел слушателя, который никуда не сбежит.
В посещениях Бернарда есть только один интересный момент: похоже, он единственный, кто на самом деле верит, что я его слышу. Голоса других звучат напряженно, они говорят через силу, они полны всепоглощающей жалости, они исповедуются и оправдываются. И только Бернард, похоже, чувствует себя свободно. Мы никогда так свободно с ним не общались. Почему он так добр ко мне?
- Помнишь Южную Африку, Рой? Йобанесбург, - он сплевывает. - Как мне там остоебенило! А ты, я помню, подавал надежды. Я тогда еще не раскрылся по-настоящему; тамошние мальчики - сборище отбросов всех рас и национальностей... но ты, конечно, преуспел там больше моего, - хихикает он. - Тискался по чуланам, как жадный до денег мальчик по вызову.
Э, ЧЁ ТЫ ТАМ ПИЗДИШЬ, ПИДОР ГРЁБАНЫЙ...
- Да-да, я все знал про тебя и Гордона. Бедный старый дядя Гордон! Фашиствующий урод.
Какого хуя...
- Он и со мной пробовал потешиться. Сначала со мной. Ты разочарован, дорогой? Да, я пидор по всем правилам, но уж всяко поразборчивей тебя. То есть вы с бабулей оба вроде гетеросексуалы, так ведь? Я, возможно наивно, полагаю, принимая во внимание твой послужной список, что ты не стал бы лизать ее старую заскорузлую пихву. - Интонация у него, скорее, дразнящая, насмешливая, нежели злая.
ПОШЕЛ ТЫ НА ХУЙ, ГНУСНЫЙ УРОД...
- Вот и я вряд ли стал бы отсасывать у дяди Гордона. А ты сосал, ведь было? Паршивая жизнь, до чего она тебя довела, Рой.
МЫ ЕБАЛИСЬ?.. ДА НЕТ ЖЕ... ОН ДРОЧИЛ, ТОЛЬКО И ВСЕГО...
- Прости, Рой. Я вышел за рамки правил. Так ты помнишь Африку? Я думаю о ней до сих пор. Эти воспоминания вдохновили меня на несколько стихотворений. Помнишь, как Гордон взял нас в Сан Сити на уик-энд?
Да, помню. Короткий перелет из Золотого города до Африканского Вегаса, расположенного на территории формально независимой Бопутацваны. В ЮАР азартные игры, понятное дело, были запрещены. Увеселительная поездка была подготовлена Гордоном, он взял с собой Джона и Вет с единственной целью: показать свое благосостояние и многочисленные деловые связи, чтобы они прочувствовали свою неполноценность.
Я все отлично помню. Было здорово. Мы остановились в отеле "Каскад" - самом дорогом, самом шикарном в Сан Сити. Как и предполагает название гостиницы, основной темой в ее оформлении была вода. Ее свободное использование позволило создать живописные мини-тропики с богатой растительностью. Мы с Ким постоянно бродили по тропинкам рукотворных джунглей, открывая для себя ручьи, мосты, водопады. Кроме нас, детей там больше не было, и рай этот принадлежал нам одним. Возле озера мы обнаружили полянку. Мы любили посидеть там, воображая, будто все это наше и нам не придется возвращаться домой. Бывало, я вел себя как подонок и доводил Ким до слез, утверждая, что мы вернемся в Муирхаус. Уж лучше бы я так не шутил. Она, как и я, любила Африку. Но эти сады были просто как земля обетованная. На самом деле территория отеля представляла собой Сан Сити в миниатюре. Чтобы создать этот оазис посреди пустыни, потребовались огромные объемы воды. Цветы, поляны, экзотические деревья и бурные ручьи были расположены здесь с большим вкусом и создавали удивительный пейзаж.
Мы чудесно провели время.
- мы с Тони были уже достаточно взрослыми и могли ходить по казино да кабакам с мамой, папой и Гордоном
это был рай
- тошнотворная жадность и жажда наживы, парадный фасад апартеида, развлекательный комплекс, где поселенцы наслаждаются украденными богатствами
ЗАТКНИСЬ ТЫ, ПИДОР, ВСЕ БЫЛО НЕ ТАК, ТАМ БЫЛО ЧУДЕСНО
- еще ужаснее казино были эти ебаные кабаре. Вам с Ким повезло, вас оставляли в гостинице. А мне приходилось сидеть тише воды на шоу Дорин Стар. Безвкусица и сплошной расизм. Я написал об этом стихи.
О БОЖЕ, ВОТ ОН, СЮРПРИЗ, ВАЛЯЙ.
Он переходит на декламационный шепот:
- Оно называется "Дорин Стар больна раком".
Ты по телику не видел
Передачку про нее -
Теле-еле-пустобрехи
И газетное вранье?
Что там только ни покажут,
В основном все сраный треп
И фигня про силу воли -
Бьют мне в темя или в лоб.
То ль певичка, то ль актриска,
Ну, из уличных она:
Мне и дела никакого,
Что, мол, рак у ней, больна...
Из Британии приперлась
И комедию за грош
Для расистов там ломала,
Прям в ЮАРе - ну хорош!
А теперь она вся в раке,
Надо же, какой кошмар!
Но слыхал я все те враки,
Что она несла в ЮАР.
Мол, "они спустились с древа,
Форма черепа не та,
Дескать, недочеловеки" -
Вот такая хренота.
От неонацистских бредней
Я едва не охуел,
А расисты эту жвачку
Каждый лопал, как хотел.
Только если что посеешь,
Говорят, то и пожнешь:
Если ты стояла раком,
То от рака и помрешь.
Не поможет терапия
Вместе с химией крутой,
Ну а мне какое дело:
Сдохнешь ты - и хуй с тобой.
- Ну и как тебе стих, Рой?
Он спрашивает, как будто ждет ответа. Он знает, что я его слышу. Бернард в курсе.
Бернард.
- В клубе он произвел ебанический бум.
Бернард.
Думаю, это одна из твоих самых удачных попыток.
* * *
Краем глаза я заметил парня, чье лицо показалось мне смутно знакомым. Он болтал с Гоусти. Здоровенный верзила, держался он развязно и понтился напропалую. Среди кэжуалсов я его раньше не видел, однако был уверен, что откуда-то знаю его. Когда до меня наконец дошло, кто это, я чуть не застыл от изумления. Лицо то же, да вот глаза - другие, совсем не тот мягкий, бегающий взгляд, как когда-то. Теперь он смотрел прямым, напряженным, сосредоточенным взором. Имени его я так и не вспомнил: я знал его как Маменькиного Сынка.
Я собрался на выход.
Вычислив табл, я отправился в новый клуб на Венью с парочкой второстепенных кэжуалсов - любителей поклубиться. Я был рад, что свалил. В новом клубе было заебись, но там произошла еще одна встреча, поразившая меня еще больше. Я заметил одного самозабвенно танцующего парня и подошел к нему. Не знаю, кто больше удивился: я или Бернард: он тоже был в таблетке. К своему удивлению, я обнаружил, что мы с ним обнимаемся. Раньше мы с Бернардом даже не прикасались друг к другу, только пиздюлями обменивались на самодельном ринге. Мы протряслись на танцполе под кайфовый хип-хоповый бит. Я-то сам предпочитаю хардкор и хип-хопу, и гаражу, но тот музон был что надо. Потом мы долго болтали. Мои дружки кэжуалсы уже куда-то отфильтровались, и в итоге мы с Бернардом ушли вместе и отправились в Чаппс, гей-клуб возле Плейхауза.
- Никогда не думал, что увижу тебя в экстази, Рой, - сказал он.
- Пати нон-стоп последние месяцев шесть, - ответил я с грустной улыбкой. Бернард - хороший парень.
Бернард. Да. Хороший парень.
- А я не думал, что окажусь здесь, - улыбнулся я, осматриваясь. Мне там не понравилось. Я сказал Бернарду, что зрелище это весьма грустное, что мне неприятно смотреть, как все эти гомики домогаются друг друга в поисках партнера.
- Да нет, ты не совсем прав. Здесь каждый парень, который хочет трахнуться, в итоге найдет себе компанию. Куда грустнее бывает в Бустере Брауне или любом другом месте для натуралов: число парней, желающих трахнуться, превышает количество телок, готовых их поиметь. Здесь хотя бы большинство получает, чего хочет.
Я призадумался над его словами. Логично - не подкопаешься. Пришлось согласиться. Это было легко. Мне было кайфово, экстазиновый приход захлестывал волнами.
- Уоу, ну и табл...
- Ну да, вы нашли друг друга, - рассмеялся Бернард.
Я посмотрел на него, приобнял за шею и сказал:
- Послушай Бернард, ты ведь отличный парень. Ты давным-давно уже все просек. А я был полным мудаком, ни с чем не мог смириться, и не только то, что ты пидор... то есть гей, но и вообще... блядский хуй, Бернард, прости меня, пожалуйста... ты только не думай - это ведь не экстазиновый базар, я просто натворил такой хуйни...
Он пожал плечами.
- Мы все творим хуйню, Рой.
- Нет, ты представь: человек натворил такой хуйни, так все запустил, что уж и поправить ничего нельзя. Ничего, вот как когда-то между тобой и мной? Послушай, Бернард, если ты натворил говна, сделал что-то ужасное, ты же не останешься на всю жизнь плохим человеком? То есть можно ведь измениться, верно?
- Да, наверное, можно, Рой... а что случилось? О чем речь? Ты говоришь о любви?
Я горько задумался.
- Да нет, не о любви, совсем наоборот, - улыбнулся я и крепко обнял его. Он ответил тем же.
- Я никогда не знал тебя, Бернард, и вел себя как полный гондон...
- Как, впрочем, и я, - улыбнулся он, снова прижимая меня к себе. Мне полегчало.
- Но я изменился, Бернард. Я позволил себе чувствовать. Теперь я должен что-то сделать, чтобы доказать себе, что я изменился. То есть я должен взять на себя ответственность, чтобы моя боль утихла, а кому-то стало легче. Даже если это потребует глубочайшего самопожертвования. Попытайся понять меня... то есть, блядь, я стал похож на нашего старика, когда он распускает нюни, наслушавшись Черчилля... как будто я треплюсь от не хуй делать...
Я запнулся.
- Да ладно, Рой, продолжай, не парься, - сказал он и сразу погрустнел. - Знаешь, Рой, у меня вирус. Я сдал анализы - у меня СПИД.
Я почувствовал, как земля уходит у меня из-под ног.
- Бернард... нет... блядь... но как...
- Пару месяцев назад. Пока все в порядке... то есть, конечно, ничего хорошего, просто он не прогрессирует. Он пожал плечами и пристально на меня посмотрел. - Но это лишь хитросплетения жизни. Жизнь - отличная штука. Цепляйся за жизнь, Рой, держись за нее, - улыбнулся он моим всхлипываниям. - Харэ, Рой, чё ты прямо как пидор, - засмеялся он, утешая меня, - все в порядке, старик, все хорошо...
Ничего хорошего.
Но нам с Бернардом, да, нам было хорошо.
Мы договорились, что в следующую пятницу поедем с его компанией в Инглистон на большое Реэарекшен пати. Невероятно, но мы с Бернардом стали приятелями. Его стихи так и остались дерьмовыми, ну, может, я и неправ, но все же это, безусловно, были пестрые вирши. Хорошо еще, что он перестал насиловать своей поэзией окружающих. На самом деле я сам вызвался почитать его творения. Некоторые из них были про фачилово и экстазин: вот эти были хороши. Раньше стихи про сношения гомиков вызвали бы у меня отвращение, как и сама мысль о том, что мужик с мужиком могут трахаться. Теперь же они представлялись мне просто влюбленной парой, как мы с Дори; однако напыщенные тирады во славу пидорасам все еще проходили с трудом.
У Бернарда была прикольная туса: там были и геи, и натуралы плюс несколько фэг-хэгов. Дамочки эти - фигуры, достойные сожаления, есть в них что-то неполноценное. Я сразу это засек - эту не вполне внятную особенность, но нечто подобное я видел и в себе. Нам не удалось вычислить таблов, и Бернард с тусой решили закинуться спидом и кислотой - гремучая смесь называлась супермарио.
Кислоты я не хотел.
- Нет-нет, старик, - сказал я Бернарду, припоминая свой бэд трип.
Мне еще вспомнился бэд трип одной девушки. Он пожал плечами - как знаешь.
- Не в том дело, Бернард, просто в голове у меня полно всякого дерьма, и, если сейчас я закинусь, - оно полезет наружу. Понимаешь?
- В полной мере, - ответил он, - думаю, ты поступаешь мудро.
Однако мудрость моя скоро закончилась. Завязавшись языком с неким Артом - парнем из нашей компании, торчком с невъебенным стажем, я не в меру увлекся его рассказами о наркотических экспириенсах. И закинулся-таки супермарио.
Сначала все было круто: огни, звуки. Мы направились в самую гущу тусы, где я благополучно вышел в открытый космос. Бернард выглядел просто охуительно, я старался не думать о том, что в нем засел этот сучий вирус, ведь он так хорошо смотрелся. Девицы клеились к нему и бывали крайне огорчены, узнав, что он гей. Лаура - телка из тусы - закричала мне в ухо:
- Я безумно влюблена в твоего брата. Ужасно жалко, что он гей. Но я все равно хочу от него ребенка.
Я лишь улыбнулся в ответ. Мне нравилась ее болтовня, я даже питал надежды отфачить ее как уполномоченный от Бернарда.
